ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ ЦУСИМСКАЯ ТРАГЕДИЯ. ТРИУМФ ЯПОНИИ / Неизвестные страницы русско-японской войны. 1904-1905 гг.

Японский флот уже поджидал в Корейском проливе. Его корабли были готовы к морскому сражению, успев за зиму завершить необходимый ремонт. 1-я и 2-я эскадры флотоводца Хейхатиро Того базировались на корейский порт Мозампо, а 3-я эскадра находилась в заливе Озаки на островах Цусима. Отсюда японский флот мог легко перехватить русскую эскадру на любом из возможных путей ее прорыва, и в первую очередь на самом вероятном направлении – в Восточном проходе.

Японские быстроходные крейсера несли дозорную службу у Корейского и Сангарского проливов. Дозор вспомогательных крейсеров располагался на линии остров Чесжудо (Квелпарт) – остров Гото. Цусимские события показали, что японская разведка полностью оправдала себя.

2-я Тихоокеанская эскадра входила в Корейский пролив без разведки. Поэтому командующий морскими силами России ничего не знал о противнике, кроме того, что тот присутствует где-то поблизости (русские радисты с вечера 12 мая начали перехватывать японские радиограммы).

Броненосные силы русской эскадры были разделены на три отряда по 4 корабля в каждом. Крейсера были сведены в два отряда – крейсерский и разведывательный. Эскадренным миноносцам поручалась охрана броненосцев и транспортов, замыкавших эскадру. Вице-адмирал З.П. Рожественский держал флаг на эскадренном броненосце «Князь Суворов», который шел головным. Впереди в строе клина следовал разведывательный отряд в составе крейсеров «Светлана», «Алмаз» и «Урал». Главные силы эскадры шли в двух кильватерных колоннах. Замыкали общий строй госпитальные суда «Орел» и «Кострома».

Русская эскадра шла ходом в 9 узлов, хотя боевые корабли могли давать гораздо больший ход. Тормозили движение тихоходные тяжело груженные транспорты.

Русская эскадра чуть было не прошла в ночи незамеченной через внешнюю дозорную цепь японских кораблей. Но в 02.28 на вспомогательном крейсере «Синано-Мару» заметили огни госпитального судна «Орел», шедшего за эскадрой.

Японский вспомогательный крейсер хотел приблизиться к нему и провести досмотр, но тут на расстоянии примерно в 1500 метров были обнаружены замыкающие боевые корабли русских. «Синано-Мару» повернул в сторону от противника и в 04.28 начал передовать по радио тревожное сообщение о появлении противника: «Они здесь!..» С некоторых русских кораблей ночью видели «Синано-Мару», но приняли его за коммерческий пароход.

Сообщение дозорного вспомогательного крейсера «Синано-Мару» достигло флагманского корабля адмирала Хейхатиро Того в 04.40 утра. Соединенный флот Японии пришел в движение. По прошествии двух часов на японских броненосных кораблях пар был поднят до марки. Эскадра броненосцев выбрала якоря и в походном порядке двинулась в собственно Корейский пролив.

Крейсерский отряд (4 корабля) вице-адмирала С. Дева из залива Озаки на острове Цусима быстрым ходом пошел навстречу русской эскадре, но из-за плохой видимости разминулся с ней.

Цусимский пролив встретил растянувшуюся на несколько миль эскадру Рожественского холодным ветром. Было довольно пасмурно, густая мгла покрывала горизонт. С севера шла зыбь. На русских кораблях комендоры дежурили у орудий. Встречи с противником ждали с часу на час. В 06.45 обнаружили японский крейсер «Идзуми», шедший параллельным курсом.

Получив сообщение с этого крейсера, вице-адмирал С. Дева со своим отрядом поверну л назад. Его отряд стал догонять русскую эскадру.

Командир японского крейсера-разведчика «Идзуми» наблюдал за русскими кораблями без всякого с их стороны противодействия. По радио адмиралу Того было доложено о числе кораблей противника, их местонахождении, строе, эскадренной скорости хода и курсе. Командующий Соединенным флотом, получив все необходимые данные, решил атаковать русских у острова Окиносима.

В 08.00 на русских кораблях по случаю высокоторжественного дня «Священного Коронования Их Величества» императора Николая II подняли стеньговые флаги. Вскоре вдали, в туманной дымке показались первые японские корабли. Вице-адмирал З.П. Рожественский приказал провести перестроение эскадры и увеличить скорость хода до 11 узлов.

Японский крейсерский отряд вице-адмирала С. Дева стал обгонять русскую эскадру. В 11.15 с эскадренного броненосца «Орел» был сделан первый выстрел. Затем начали стрельбу другие броненосцы. Вражеские крейсера отвернули в сторону и вновь пошли параллельным курсом.

В 13.40 впереди появились главные броненосные силы Соединенного флота. Впереди шел флагманский эскадренный броненосец «Микаса». Адмирал Хейхатиро Того обратился к подчиненным со следующим призывом: «Гибель или спасение Японии зависят от результата этого сражения, поэтому пусть каждый более чем когда-либо приложит всю свою энергию и храбрость». Того не считал противника слабым.

Японский флотоводец свой замысел на морское сражение свел к тому, чтобы охватить голову русской эскадры и, открыв сосредоточенный артиллерийский огонь по ее флагманским кораблям, лишить ее управления. Артиллерийский удар должен был довершиться ночными атаками многочисленных миноносцев, на отряды которых возлагалась задача развить успех дневного боя.

Вице-адмирал З.П. Рожественский отдал приказ о развертывании эскадры из походного строя в боевой порядок в одну колонну. Того повернул свои броненосные корабли с целью охвата головы эскадры противника на обратный курс.

Не закончив собственного маневра, Рожественский приказал открыть огонь: в 13.49 левая носовая 152-миллиметровая башня «Князя Суворова» открыла огонь по неприятельскому флагману «Микасе», начав пристрелку. Цусимское морское сражение началось.

Участник Цусимского сражения капитан 2-го ранга В.И. Семенов в своей книге «Бой при Цусиме» пишет о той минуте:

«Сердце у меня билось как никогда… Если бы удалось!.. Дай, господи!.. Хоть не утопить, хоть только выбить из строя одного!..»

Рожественский приказал стрелять по головному.

Японские броненосные корабли, завершив поворот, открыли огонь из орудий главных калибров по русским флагманским броненосцам «Князю Суворову» и «Ослябе». Уже в самом начале сражения те оказались под сосредоточенным огнем двенадцати вражеских кораблей.

Эскадренный броненосец «Князь Суворов» сосредоточил свой огонь по японскому флагманскому броненосцу «Микасе». Меткость русских артиллеристов не была высокой, но тем не менее, по японским данным, «флагманский корабль адмирала Того «Микаса» получил более 30 снарядов. На нем были повреждены надстройки, часть орудий вышла из строя; более ста человек было убито и ранено.

Первые минуты сражения при Цусиме показали разницу в качестве снарядов сторон. Русские орудия стреляли так называемыми «облегченными» бронебойными снарядами; японские – фугасными, имевшими больший вес взрывчатого вещества. «Облегченные» снаряды имели преимущество (за счет более высокой начальной скорости) только на малых дистанциях. Превосходство японского флота выразилось и в другом.

Русские бронебойные снаряды не взрывались при падении в воду и на расстоянии в несколько десятков кабельтов всплески были очень плохо видны. Их взрыватели были рассчитаны на взрыв после пробития борта внутри корабля, да и к тому же русские снаряды были начинены (как всякие бронебойные) небольшим зарядом взрывчатого вещества.

В то же время взрывавшиеся при ударе о воду, о легкий небронированный борт и даже корабельный такелаж, японские снаряды фугасного действия давали массу осколков и огромные клубы черного дыма. От попаданий более тяжелых вражеских фугасных снарядов возникало больше пожаров, чем от разрыва русского бронебойного. Это позволяло японским артиллеристам и командирам намного лучше противника корректировать свою стрельбу.

В. И. Семенов с чувством откровенной горечи за флот государства Российского вспоминал после Цусимского сражения:

«Казалось, не снаряды ударялись о борт и падали на палубу, а целые мины…

Они рвались от первого прикосновения к чему-либо, от малейшей задержки в их полете. Поручень, бакштаг трубы, (…) шлюпбалки – этого было достаточно для всесокрушающего взрыва…

Стальные листы борта и надстроек на верхней палубе рвались в клочья и своими обрывками выбивали людей; железные трапы свертывались в кольца; неповрежденные пушки срывались со станков…

А потом – необычайно высокая температура взрыва и это жидкое пламя, которое, казалось, все заливает! Я видел своими глазами, как от взрыва снаряда вспыхивал стальной борт. Конечно, не сталь горела, но краска на ней! Такие трудногорючие материалы, как койки, чемоданы, сложенные в несколько рядов, траверзами, и политые водой, вспыхивали мгновенно ярким костром…

Временами в бинокль ничего не было видно – так искажались изображения от дрожания раскаленного воздуха…»

Так выглядело в ходе боя при Цусиме то, что в военных учебниках называется «сильнейшим фугасным действием». Ставка японского командования была не на бронебойность своих снарядов для корабельной артиллерии, а на силу взрывчатого вещества. Пикриновая кислота, она же японская «шимоза», «торжествовала» в огневом противоборстве двух эскадр.

Соотношение в мощности взрывов японских снарядов, начиненных «шимозой», и русских «облегченных» бронебойных снарядов (с влажным пироксилином) вызвало немало суждений и толков[50]. Не остался в стороне от них и автор романа «Цусима» писатель А.С. Новиков-Прибой. В одном из своих примечаний он ссылается на объяснения по этому делу знаменитого академика А.Н. Крылова, признанного авторитета в военно-морском деле:

«Кому-то из артиллерийского начальства пришло в голову, что для снарядов 2-й эскадры необходимо повысить процент влажности пироксилина. Этот инициатор исходил из тех соображений, что эскадра много времени проведет в тропиках, проверять снаряды будет некогда и могут появиться на кораблях самовозгорания пироксилина. Нормальная влажность пироксилина в снарядах считалась десять – двенадцать процентов. Для снарядов же 2-й эскадры установили тридцать процентов. Установили и снабдили такими снарядами эскадру.

Что же случилось? Если какой-нибудь из них изредка попадал в цель, то при ударе взрывались пироксилиновые шашки запального стакана снарядной трубки, но пироксилин, помещавшийся в самом снаряде не взрывался из-за своей тридцатипроцентной влажности.

Все это выяснилось в 1906 г. при обстреле с эскадренного броненосца «Слава» взбунтовавшейся крепости Свеаборг. Броненосец «Слава», достраиваясь, не успел попасть в состав 2-й эскадры, но был снабжен снарядами, изготовленными для этой эскадры. При обстреле со «Славы» крепости на броненосце не видели взрывов своих снарядов.

Когда крепость все же была взята и артиллеристы съехали на берег, то они нашли свои снаряды в крепости почти совершенно целыми. Только некоторые из них были без дна, а другие слегка развороченными. Об этом тогда приказано было молчать».

Специалисты, однако, утверждают, что 30-процентное увлажнение пироксилина вполне допустимо и только снижает чувствительность этого взрывчатого вещества к удару.

Американский биограф и почитатель таланта японского флотоводца Хейхатиро Того Эдвин Фальк пишет о начальной фазе Цусимского сражения, когда отряд эскадренных броненосцев Соединенного флота во главе с флагманским «Микасой» начал свой маневр:

«Процент попаданий у русских был низок, однако их снаряды столь плотно ложились вокруг японского флагмана, что тот терпел попадание за попаданием».

Американец Эдвин Фальк пишет далее о первых 15 минутах огневого боя[51]:

«Шестидюймовая бортовая броня «Микасы» была дважды пробита русскими снарядами с дистанции 8000 метров, и примерно в это же время 12-дюймовый снаряд разорвался на правом крыле мостика, едва не задев осколками самого Того…»

Многие участники Цусимского сражения в своих воспоминаниях отмечали малую заметность в дымке японских кораблей, окрашенных в шаровый цвет. Черные корпуса и ярко-желтые трубы русских кораблей, наоборот, были прекрасно видны издали даже в плохую погоду и облегчали японцам наводку орудий.

Японские броненосные корабли засыпали «Князя Суворова» и «Ослябю» множеством снарядов. В 14.20 эскадренный броненосец «Ослябя», принявший на себя всю мощь огня броненосных крейсеров врага, вышел из строя с сильным креном на левый борт. В первые же минуты огневого боя он был поражен несколькими снарядами, попавшими в небронированный борт в носу. Образовались подводные пробоины; была повреждена боевая рубка, на корабле вспыхнуло несколько пожаров. На «Ослябе» вышли одно за другим орудия главного калибра. Раненный в голову командир эскадренного броненосца капитан 1-го ранга В.И. Бэр до последней минуты мужественно руководил борьбой за живучесть и погиб вместе со своим кораблем. В 14.50 броненосец повалился на левый борт и опрокинулся. Под вражеским огнем к месту гибели «Осляби» подошли эскадренные миноносцы «Буйный» и «Быстрый». Им удалось поднять из воды 260 человек; 515 человек экипажа погибло.

Один из участников Цусимского морского сражения вспоминал о последних минутах жизни эскадренного броненосца «Ослябя» так:

«Впечатление от опрокидывания этой гигантской высоты броненосца было ошеломляющим. С других кораблей было ясно видно, как с палубы люди карабкались на его борта, как они цеплялись, скользили, падали… сметались огнем вражеских снарядов».

На флагманском корабле русской эскадры сосредоточили свой огонь 4 новейших японских эскадренных броненосца «Микаса», «Си-кисима», «Фудзи», «Асахи» и два броненосных крейсера. На «Князя Суворова» обрушился град 12-дюймовых снарядов. Он получил подводную пробоину, была разбита кормовая башня, на корабле полыхали пожары. После 45 минут артиллерийского боя броненосец перестал слушаться руля и, охваченный пламенем, вышел из общего строя эскадры.

Один из вражеских снарядов разорвался в боевой рубке, и вице-адмирал З.П. Рожественский вместе с командиром корабля получили ранения. Вскоре командующий получает второе ранение, после чего руководить боем он уже фактически не мог.

Вышедший из строя к 14.30, весь в дыму и огне, с заклиненным рулем, русский флагманский броненосец стал заманчивой добычей для японских миноносцев. Отряд из четырех миноносцев осторожно приблизился к эскадренному броненосцу, чтобы торпедировать его и тем самым добить, но был отогнан огнем из 75-миллиметровой пушки.

К флагманскому броненосцу, обстрел которого продолжался, подошел эскадренный миноносец «Бедовый» и с большим трудом взял к себе на борт раненого командующего и часть его походного штаба. Вице-адмирал З.П. Рожественский в самом начале сражения получил четыре ранения, в том числе и проникающее ранение черепа, и при снятии его с флагмана находился в беспамятстве.

Командир «Буйного» капитан 2-го ранга Н.Н. Коломийцев так описывал вид эскадренного броненосца «Князь Суворов»:

«Мачты сбиты, трубы сбиты, весь борт избит и продырявлен, краска на борту обгорела, а изнутри вырываются языки пламени…

Картина напоминает мне жаровню с угольями».

Японские моряки – свидетели гибели в сражении при Цусиме русского флагманского броненосца – так описывают его последние часы:

«…Корабль «Суворов», весь обгоревший и еще горящий, перенесший столько ударов, расстреливаемый всей (в полном смысле этого слова) эскадрой, имевший только одну, случайно уцелевшую пушку в кормовой части, все же открыл из нее огонь, выказывая решимость защищаться до последнего момента своего существования… Наконец, в 7 часов 20 минут пополудни, после двух атак наших миноносцев, он пошел ко дну… Наши воины отдали должное его геройскому сопротивлению».

Контр-адмирал Н.И. Небогатов, державший свой флаг на эскадренном броненосце «Император Николай I», не мог не видеть гибели всех двух русских флагманских кораблей и того, что прорывавшаяся к Владивостоку эскадра фактически осталась без управления. Тем не менее он не принял в ходе Цусимского морского сражения командование 2-й Тихоокеанской эскадрой на себя. (Был приказ: «Следовать за головным». Небогатов принял фактическое командование уже после дневного боя.)

После выхода из строя русского флагмана его место занял эскадренный броненосец «Император Александр III». Его командир капитан 1-го ранга Н.М. Бухвостов решил повести за собой эскадру, чтобы выполнить приказ командующего – прорываться во Владивосток. Теперь на него обрушилась вся сила артиллерийского огня броненосцев Соединенного флота адмирала Того. Около 18.50 «Император Александр III» затонул, опрокинувшись на правый борт.

Вместе с броненосцем «Император Александр III» погиб весь его экипаж в 867 человек, состоявший из столичного флотского Гвардейского экипажа: 19 офицеров, 11 кондукторов и 793 нижних чинов. После Цусимы эту воинскую часть императорской гвардии, имевшую славную историю, пришлось создавать заново.

После гибели третьего русского броненосца его место во главе эскадры занял эскадренный броненосец «Бородино» под командованием капитана 1-го ранга П.И. Серебрянникова. Вскоре он получает тяжелое ранение, и на его место заступает старший офицер капитан 2-го ранга Д.С. Макаров. Броненосный флот Японии сосредотачивает свой огонь на очередном русском корабле, который отвечает из всех своих орудий. Однако силы вновь оказались слишком неравными. В 19.10 «Бородино» опрокинулся через правый борт. Из 866 человек экипажа спасся один-единственный матрос.

Находившийся на японском эскадренном броненосце английский наблюдатель капитан Пэкинхэм описал последние минуты жизни русского корабля так:

«Когда «Фудзи» достиг точки поворота, его последний 305-миллиметровый снаряд произвел сенсацию дня. Попав в верхнюю часть «Бородина» около правой носовой башни, снаряд взорвался, и огромный столб дыма, окрашенный ярким светом пламени взрыва и пожара в корме, поднялся на высоту дымовых труб. Из пробоин машинного и котельного отделений в течение двух-трех минут выходил пар.

Корабль от фок-мачты и до кормы был окутан огромными клубами дыма и пара, освещаемый частыми высокими столбами огня. Было очевидно, что пожар достиг такой стадии, что борьба с ним уже была невозможна. Боевая жизнь корабля закончилась, но насколько близок был конец, сказать было трудно. Внезапно, на глазах всех, несчастный корабль исчез».

Есть и другая версия гибели эскадренного броненосца «Бородино». Перед опрокидыванием на корабле наблюдался сильный взрыв с правого борта, который, по всей видимости, был результатом детонации боезапаса артиллерийского погреба 152-миллиметровой орудийной башни. Единственный спасшийся с броненосца – матрос Семен Ющин.

В результате дневного боя 14 мая из четырех новейших русских броненосцев три погибли – «Князь Суворов», «Император Александр III» и «Бородино». Были потоплены также эскадренный броненосец «Ослябя», вспомогательный крейсер «Урал» и транспорт-мастерская «Камчатка». Экипаж этого судна до последнего отстреливался из своих малокалиберных пушек, стремясь прикрыть от вражеских миноносцев поврежденный флагманский эскадренный броненосец «Князь Суворов».

Был брошен вольнонаемной командой сильно поврежденный пароход «Русь», который затем оказался расстрелянным японскими крейсерами. Японцами были захвачены два госпитальных судна, следовавшие за эскадрой.

Фактически в первый день Цусимского морского сражения было уничтожено боевое ядро броненосной 2-й Тихоокеанской эскадры. Лишенная единого командования и управления, она перестала представлять из себя организованную боевую силу.

Опускавшийся на море предвечерний туман заметно ухудшил видимость и мешал сторонам вести артиллерийский огонь. В 19.12 командующий японским Соединенным флотом приказал прекратить артиллерийский бой. Адмирал Того с наступлением ночной темноты отправил для атаки разрозненной русской эскадры, уходившей от островов Цусима в северном направлении, до 60 миноносцев. Им приказывалось торпедными ударами довершить успех дневного боя.

Соединенный флот Японии в дневном бою не потерял ни одного корабля, но многие из них получили серьезные боевые повреждения. Особенно пострадали от русских снарядов эскадренные броненосцы «Микаса» (во флагманский корабль адмирала Хейхатиро Того попало до 40 снарядов) и «Фудзи», броненосные крейсера «Ниссин», «Аса-ма», «Адзума», «Ивате», «Идзумо». Один из снарядов попал в «Аса-му» ниже ватерлинии, вода затопила угольную яму и стала поступать в котельное отделение. Пришлось погасить топки, вывести из действия несколько котлов и выйти из боя.

Имеется множество свидетельств о том, насколько мужественно держались в морском сражении у островов Цусима русские моряки, проявляя стойкость и бесстрашие. Офицер с крейсера «Аврора» писал впоследствии о самоотверженности рядовых матросов:

«Наши команды держались в бою выше всякой похвалы. Замечательное хладнокровие, находчивость и неустрашимость проявлял каждый матрос. Золотые люди и сердца! Они заботились не столько о себе, сколько о своих командирах, предупреждая о каждом неприятельском снаряде, прикрывая в момент разрыва собой офицеров.

Покрытые ранами, матросы не оставляли своих мест, предпочитая умирать у орудий. Даже не шли на перевязки! Посылаешь, а они: «Успеется, после, теперь некогда!»

В ночь с 14 на 15 мая отряды японских миноносцев, охватывая русскую эскадру со всех сторон, совершили много атак на ее корабли и выпустили по ним 75 торпед с дистанции от 1 до 3 кабельтовых. Только 6 из них попали в цель. В ходе отражения торпедных атак, русская корабельная артиллерия потопила два японских миноносца и еще 12 сильно повредила. Кроме того, в результате столкновений в ночи между собой во время проведения торпедных атак японцы потеряли еще один миноносец и еще шесть получили сильные повреждения. Четыре отряда неприятельских миноносцев всю ночь искали русские корабли, но обнаружить их так и не смогли.

Ночью тремя попаданиями торпед был потоплен эскадренный броненосец «Наварин» (из его команды спаслись всего три матроса) и сильно повреждены два броненосных крейсера – «Адмирал Нахимов» и «Владимир Мономах». Их командам пришлось, открыв кингстоны, затопить свои корабли, чтобы они не достались врагу как трофеи. Такое решение было принято командирами крейсеров капитанами 1-го ранга А.А. Родионовым и В.А. Поповым.

Затону л сильно поврежденный в бою эскадренный броненосец «Сисой Великий» – его командир капитан 1-го ранга М.В. Озеров приказал открыть кингстоны. Его команда вела бой до последнего и до последнего боролась за жизнь своего корабля. Тем морякам, которым посчастливилось спастись с уходящих на дно кораблей, была уготовлена участь военнопленных.

В ходе уклонения от ночных атак японских миноносцев походный строй русской эскадры окончательно расстроился, и от Корейского пролива она уже двигалась курсом на Владивосток отдельными кораблями, каждый из которых самостоятельно выбирал себе маршрут. Принявший командование контр-адмирал Н.И. Небогатов вел за собой (флагманским кораблем был эскадренный броненосец «Император Николай I») эскадренный броненосец «Орел» (сильно пострадавший в дневном бою), броненосцы береговой обороны «Генерал-адмирал Апраксин» и «Адмирал Сенявин» и крейсер «Изумруд».

С наступлением рассвета броненосные силы Соединенного флота начали преследование в Японском море остатков 2-й Тихоокеанской эскадры. Ими был обнаружен отряд Небогатова, который безнадежно уступал противнику в скорости хода. Когда русский отряд оказался в окружении главных сил адмирала Хейхатиро Того, контр-адмирал Н.И. Небогатов решился сдаться – японцы могли расстреливать его корабли с такой дистанции, на которую артиллерия русских кораблей не стреляла. Принял он такое решение несмотря на готовность экипажей его отряда принять неравный бой.

Эскадренный броненосец «Орел» начал было вести по японским кораблям огонь, как вдруг на флагманском корабле неожиданно для всех появились сигналы «окружен» и «сдаюсь». После этого контрадмирал Небогатов приказал передать семафором: «Окруженный превосходными силами противника, вынужден сдаться». Позднее он объяснял свое решение желанием избежать напрасного кровопролития и сохранить 5 тысяч жизней моряков.

На кораблях Хейхатиро Того не поняли этого сигнала и открыли огонь. Тогда по приказу Небогатова были подняты на стеньгах и гафеле японские военно-морские флаги. Это был случай, беспрецедентный в военно-морской истории. «Изумруд» сумел прорваться на север.

Сдача отряда Небогатова не была единственной в ходе Цусимского морского сражения. Южнее острова Дажелет спустил перед врагом флаг эскадренный миноносец «Бедовый», на котором находился раненый командующий эскадрой вице-адмирал З.П. Рожественский. Этот эсминец в бою 14 мая не сделал ни одного выстрела и сдался на следующий день японскому эсминцу «Сазанами» без боя, даже не пытаясь прорваться на север.

Весь день 15 мая в разных точках южной части Японского моря происходили бои отдельных русских кораблей с японскими корабельными отрядами. Неравный бой принял броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков» под командованием капитана 1-го ранга В.Н. Миклухо-Маклая (брата известного исследователя острова Новой Гвинеи). Он бесстрашно сразился с двумя вражескими броненосными крейсерами – «Ивате» (он был накрыт первыми же русскими снарядами) и «Якума».

Японские броненосные крейсера имели каждый по четыре восьмидюймовых орудия с дальностью стрельбы, превышающей дальность ушаковских пушек, и по 12 – 14 шестидюймовых. Свое полное превосходство в дальности артиллерийского огня японцы и стали ре-ализовывать с первых минут встречи.

Когда японские корабли стали беспрепятственно расстреливать «Адмирала Ушакова» из орудий главного калибра, капитан 1-го ранга В.Н. Миклухо-Маклай приказал идти в атаку: вражеским крейсерам пришлось отступить, не подпуская к себе на опасную дистанцию русский броненосец.

Когда стало ясно, что сильно поврежденный и расстреливаемый врагом корабль, на котором заканчивались последние снаряды, погибает, командир крейсера отдал свою последнюю команду:

– Застопорить машины! Кингстоны открыть! Всех благодарю за службу! Прощайте!..

Как следует из воспоминаний судового врача П.В. Бодянского, даже погружавшийся в холодные воды «Адмирал Ушаков» вел огонь из 120-миллиметровых пушек по приблизившимся неприятельским кораблям. Это стреляли комендоры под начальством мичмана И.А. Дитлова. Японцы продолжали вести огонь по тонущему броненосцу до тех пор, пока он с неспущенным перед врагом Андреевским флагом не скрылся под водой. В эти минуты погибли его командир капитан 1-го ранга В.Н. Миклухо-Маклай, многие офицеры и матросы.

Броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков» тонул, валясь на правый борт. Над ним развевался флажный сигнал «Погибаю, но не сдаюсь!»

Писатель Новиков-Прибой в своем романе «Цусима» так описывает последние минуты жизни командира броненосца «Адмирал Ушаков», тяжело раненного осколком в плечо:

«Командир изнемогал, и матросы поддерживающие его, заметили, что у него беспомощно свешивается голова. Он слабо проговорил: «Оставьте меня. Спасайтесь сами. Мне все равно погибать…» И командир закрыл глаза. Больше он ничего не говорил. Но матросы еще долго плавали около него…»

Эскадренный миноносец «Громкий» под командованием капитана 2-го ранга Г.Ф. Керна ночью при отражении атак вражеских миноносцев бесстрашно вышел на пересечку японской торпеды, чтобы прикрыть собой крейсер «Владимир Мономах». Но торпеда шла на большом углублении и прошла под «Громким», не причинив ему вреда.

На следующий день русский эсминец провел неравный и последний бой против двух японских кораблей. Вражеский снаряд вывел из строя паровой котел. Были затоплены оба погреба со снарядами. Артиллеристы Федоров и Молоков ныряли в погреб и таким образом подавали снаряды к орудиям. Они одно за другим замолкали и вскоре вражеские корабли могли расстреливать «Громкий» практически в упор. Им отвечали лишь уцелевшая одна 47-миллиметровая пушка и русские матросы, стрелявшие из винтовок с верхней палубы.

Когда русский эскадренный миноносец исчерпал все средства борьбы, капитан 2-го ранга Керн приказал судовому механику затопить корабль. «Громкий» погиб вместе со своим мужественным командиром, повторив подвиг «Стерегущего», «Страшного», «Безупречного». Из пяти офицеров корабля двое были убиты и трое ранено, из 68 нижних чинов погибли в бою и умерли от ран 20, ранено было 29 человек.

Японский Генеральный штаб в документах о Цусимском морском сражении дал следующую оценку бою русского эскадренного миноносца «Громкий»:

«Неприятель храбро сражался. Когда нашим снарядом был сбит его флаг, он немедленно поднял его снова. Затем он ловко выпустил мину (торпеду. – А.Ш.), которой «Сирануи» с трудом избежал; снаряды его ложились хорошо, и в «Сирануи» попало свыше 20 штук…»

Поистине героический бой провел крейсер 1-го ранга «Дмитрий Донской» под к омандованием капитана 1-го ранга И.Н. Лебедева. В течение нескольких часов он в одиночестве вел артиллерийский бой против шести (!) японских крейсеров, которых сопровождало пять эскадренных миноносцев. Вражеские крейсера «Отава» и «Нанива» получили в бою повреждения от русских снарядов. Капитан 1-го ранга Лебедев был смертельно ранен и команду передал своему помощнику.

К наступлению темноты на крейсере имелось 15 пробоин у ватерлинии, до 70 человек было убито и 150 ранено. Артиллерия большей частью вышла из строя. Для исправных орудий оставалось по во-семь – одиннадцать снарядов.

Принявший на себя командование капитан 2-го ранга К.П. Бло-хин принял решение свезти команду на корейский остров Дажелет. На рассвете крейсер «Дмитрий Донской» отошел на глубокое место и был затоплен. Его команда была снята с острова японцами. Капитан 1-го ранга И.Н. Лебедев через два дня скончался и был похоронен на кладбище в Нагасаки.

Неравный и славный бой крейсера «Дмитрий Донской» стал последним боевым эпизодом Цусимского морского сражения, которое стало для истории Страны восходящего солнца одной из самых великих побед японского оружия.

Около 7 часов утра подбитый в дневном бою крейсер 1-го ранга «Светлана» (командир капитан 1-го ранга С.П. Шеин), с подводной пробоиной в носу, был настигнут двумя японскими крейсерами и миноносцем. На крейсере в незатопленных забортной водой погребах оставалось всего около 120 снарядов. Военный офицерский совет постановил: «Вступить в бой. Когда будут израсходованы снаряды – затопить крейсер». Об этом решении было объявлено экипажу корабля.

Крейсер «Светлана» мужественно принял неравный бой. Он мог отвечать на огонь японских крейсеров «Нийтака» и «Отава» только из тех немногих орудий, чьи пороховые погреба не были затоплены. Русский корабль получил еще несколько пробоин у ватерлинии и вскоре потерял ход – осколки вражеского снаряда повредили главные паропроводы обеих машин. Многочисленные осколки превратили все катера и шлюпки в решето. Крейсер «Светлана» после потери хода превратился для японцев в неподвижную мишень.

Артиллеристы крейсера «Светлана» расстреливали свои последние снаряды. В начале одиннадцатого были открыты кингстоны и отдраены двери в водонепроницаемых переборках. Командир русского корабля до последней минуты находился на капитанском мостике, пока не погиб от разрыва японского снаряда. Раненых, привязанных к пробковым матрасам, осторожно спустили на воду с противоположного от врага правого борта.

Японцы вели огонь по «Светлане» до полного погружения ее в воду, и многие русские моряки погибали от взрывов вражеских снарядов уже в воде. Только спустя полтора-два часа подошедший к месту боя вспомогательный крейсер «Америка-Мару» начал спасательные работы. Японцы спасли семь офицеров, семь кондукторов и 273 нижних чина.

Только крейсер 2-го ранга «Алмаз» (командир – капитан 2-го ранга И.И. Чагин) и эскадренные миноносцы «Грозный» и «Бравый» (под командованием капитана 2-го ранга К.К. Андржеевского и капитана 2-го ранга П.П. Дурново) прорвались к Владивостоку. Отряды быстроходных крейсеров и миноносцев японского Соединенного флота так и не смогли перехватить их в пути.

Когда 2-я Тихоокеанская эскадра выступила в дальний поход, Морское ведомство заказало петербургским заводам большой заказ на запасные котлы. Их предполагалось установить на кораблях эскадры после ее прибытия во Владивосток взамен испорченных в пути. Последняя партия котлов была закончена и подготовлена к отправке по железной дороге на Восток, когда пришло сообщение о Цусимском разгроме и гибели русского флота. Однако чиновники Морского ведомства все же приказали отправить на берега Японского моря последнюю партию злополучных корабельных котлов.

К «Алмазу», «Г розному» и «Бравому» мог присоединиться и крейсер 2-го ранга «Изумруд», который сумел удачно оторваться от погони за ним японских быстроходных крейсеров. У входа в приморскую бухту Святого Владимира корабль наскочил на каменную гряду. Сняться с камней своими силами крейсеру, имевшему крен в 40 градусов на правый борт, не удалось. Тогда его командир капитан 2-го ранга В.Н. Ферзен принял решение взорвать «Изумруд». Экипаж пешком двинулся к Владивостоку, где его встречали торжественно, с оркестром.

Следственная комиссия по Цусимскому бою впоследствии пришла к выводу, что крейсер был взорван у российских берегов преждевременно. Но это не отразилось на послужном списке В.Н. Ферзена. За Цусиму он был награжден Золотым оружием и произведен в контрадмиралы.

Часть русских кораблей смогла укрыться в иностранных портах, где была интернирована. Эскадренный миноносец «Бодрый», на котором был израсходован весь запас угля, транспорт «Корея» и буксирный пароход «Свирь» оказались в китайском порту Шанхае. Транспорт «Анадырь», не заходя ни в один порт, дошел до Мадагаскара, откуда направился на Балтику.

В Цусимском морском сражении 2-я Тихоокеанская эскадра вице-адмирала З.П. Рожественского потеряла 6 эскадренных броненосцев, броненосный крейсер, броненосец береговой обороны, 4 крейсера, вспомогательный крейсер, 5 эскадренных миноносцев и 3 транспорта. Японцы захватили отряд контр-адмирала Небогатова – 2 эскадренных броненосца, 2 броненосца береговой обороны и миноносец «Бедовый».

Вскоре они вошли в состав японского флота под названиями «Ики», «Ивами», «Мисима», «Окиносима» и «Сацуки».

В Цусимском морском сражении с русской стороны участвовало 38 кораблей и судов. Затонули в результате боевых повреждений, затоплены или взорваны своими экипажами – 21, сдались в плен или были захвачены семь. Из них госпитальное судно «Кострома» впоследствии было отпущено. Интернированы в нейтральных портах шесть, прорвалось во Владивосток три, вернулся к родным берегам один транспорт.

Таким образом, Россия фактически оставалась на завершающей фазе войны с Японией без дееспособного военного флота на Тихом океане. К этому следует добавить, что в Цусимском сражении была уничтожена большая часть ее Балтийского флота.

Из 83 кораблей общим водоизмещением в 410 с лишним тысяч тонн, отправленных Россией перед войной и в ходе ее на Дальний Восток, только 10 крупных кораблей (общим водоизмещением 63 636 тонн) и несколько миноносцев остались в списках российского военного флота. Это все, что осталось от состава порт-артурской (1-й Тихоокеанской) и 2-й Тихоокеанской эскадр и отряда Небогатова.

Общая сумма финансовых убытков Российской империи, понесенных в морском сражении при Цусиме, равнялась около 185 миллионов рублей. Из них 135 миллионов рублей составляла стоимость утраченных и взятых в плен кораблей.

На эскадре вице-адмирала З.П. Рожественского в ходе Цусимского морского сражения было убито и утонуло: офицеров – 208 человек, кондукторов – 75, нижних чинов – 4761, всего – 5044 человека. В плен попало 225 офицеров, 87 кондукторов, 5670 нижних чинов. Более 800 человек было ранено и контужено. Часть из них умерла в японском плену. Остались на разоруженных (интернированных) кораблях 2110 человек, прорвались во Владивосток 870, были отпущены японцами в Россию 540 человек. Всего личный состав 2-й Тихоокеанской эскадры перед Цусимским сражением состоял из 16 170 человек.

С японской стороны в Цусимском морском сражении находились 37 артиллерийских боевых кораблей: четыре броненосца, восемь броненосных крейсеров, 15 крейсеров, два броненосца береговой обороны, три авизо, четыре канонерских лодки. Эти главные силы Соединенного флота дополняли 44 торпедных корабля: 20 истребителей (эскадренный миноносец), 24 миноносца и ряд вспомогательных кораблей и судов.

Всего по данным «Хирургического и медицинского описания морской войны между Россией и Японией в 1904 – 1905 гг.», изданного Медицинским бюро Морского департамента в Токио в 1905 году, в ходе Цусимского морского сражения в японские корабли попало около 100 русских снарядов калибром от 120-миллиметровых и выше и примерно 60 меньших калибров. По другим данным, таких попаданий, особенно снарядов крупного калибра, было больше.

Японские потери в людях выглядели следующим образом: 83 человека были убиты на месте, 22 раненых умерли на кораблях, 7 умерли в госпиталях, 50 инвалидов оказались непригодными к дальнейшей службе и были уволены с военного флота. 367 раненых выздоровели, из них 136 человек, получивших тяжелые ранения, – в госпиталях. Таковы официальные данные японской стороны, изложенные в «Хирургическом и медицинском описании».



  • oldrussian.ru/vibori-prezidenta-yakutii-korporaciya-rossiya-i-kgb-vo-vremena-prezidenta-putina.html
  • oldrussian.ru/nstitut-transkordonnogo-spvrobtnictva-ta-vropejsko-ntegrac-vimogachasu.html
  • oldrussian.ru/474tecnico-especialista-certificate-recognition-of-overseas-qualifications-and-experience.html
  • oldrussian.ru/serednj-bal-za-ostannj-kurs-45-vk-21-rk.html
  • oldrussian.ru/v-napruzhennya-konflkt-hronologya-klyuchovih-podj-u-rosjsko-nmeckih-vdnosinah.html
  • oldrussian.ru/slovar-terminov-sekretnie-rezultati-opitov-klonirovaniya-skolko-ih-sredi-nas.html
  • oldrussian.ru/movrnsne-modelyuvannya-strukturi-virobnicho-programi-pdprimstva-vodopostachannya-volodimir-poluyanov.html
  • oldrussian.ru/nformatizacya-pdprimstv-malogo-bznesu-v-ukran-materali-vi-xviii-vseukransko-naukovo-praktichno-konferenc.html
  • oldrussian.ru/reslovakization-ambassador-gza-jeszenszky.html
  • oldrussian.ru/instructor-dr-allison-abra-lecture-tues-dna-b110-9-10-50.html
  • oldrussian.ru/board-of-education-10.html
  • oldrussian.ru/15-spvstavlennya-metodv-rozrahunku-zabrudnennya-povtrya-mske-budvnictvo-ta-gospodarstvo-kiv-2010.html
  • oldrussian.ru/user-access-to-the-hybrid-library.html
  • oldrussian.ru/83-ocnka-yakost-velikogo-zapovnyuvacha-harkvska-naconalna-akademya-mskogo-gospodarstva-m-p-burak-t.html
  • oldrussian.ru/university-of-queensland-australia-university-of-durham.html
  • oldrussian.ru/krest-tobraznij-antonievskij-istoriya-razvitiya-formi-kresta-kratkij-kurs-pravoslavnoj-stavrografii.html
  • oldrussian.ru/list-kardinalam-piskopam-katolicko-cerkvi.html
  • oldrussian.ru/socaln-pens-ta-dopomogi.html
  • oldrussian.ru/the-trinity-in-the-old-testament-course-notes-church-history-531.html
  • oldrussian.ru/object-oriented-programming-techniques-7.html